/ Герой Чужого времени? / HUSAK

Оглавление

30 лет назад умер последний президент коммунистической Чехословакии.

Густав Гусак, первый и единственный президент-словак, олицетворял собой все противоречия социализма XX века. Вступив в коммунистическую партию в 16 лет, он стал одним из организаторов Словацкого национального восстания — против лояльного Гитлеру правительства Йозефа Тисо. Уже в социалистической Чехословакии его посадили в тюрьму, обвинив в «буржуазном национализме», но через 10 лет он вышел на волю и возглавил страну.

Одни помнят его как «чехословацкого Брежнева», другие — как словацкого героя и коммуниста-реформатора, который руководил государством после Пражской весны.

Кем он был на самом деле? Валентина Марьина в книге «Густав Гусак. Путь к одиночеству», снимая одно идеологическое наслоение за другим, попробовала разобраться в его личности.

В основном Гусак занимался национальным вопросом, поэтому Валентина в своей работе налегала на противоречия, возникавшие между чехами и словаками. Отсюда достоинство и недостаток книги: национальные отношения, бывшие в соцстранах, изучены слабо, поэтому читать её труд нужно. Но всестороннего анализа в нём нет: автор затемняет экономические отношения — а в конечном счёте на них и зиждились этнические конфликты.

Это не всё, что мы хотим отметить. Книга ёмкая и увесистая; простой аннотацией не обойтись. В новой рецензии из рубрики «Герой Чужого времени» мы подробнее рассказали о Гусаке и его жизни.

Молодость и Вторая мировая война

Густав Гусак родился в семье бедных словацких крестьян. Поступив на учёбу в Братиславу, крупный промышленный центр, Гусак наблюдал за городской жизнью и социальным расслоением. Общаясь со студентами и сознательными рабочими, он стал приверженцем левых идей1. В 1929 году, когда ему было 16 лет, он вступил в комсомол, а в 1933 году — в коммунистическую партию.

Но не один коммунизм волновал Гусака. Строительство социализма и борьбу за него он связывал с ещё одним важным для себя вопросом — национальным. Дело в том, что в довоенной Чехословакии основные политические силы2 полагали, что словацкий народ не существует. Несмотря на различия между чехами и словаками, официально считалось, что словаки — это определённый этнос внутри чешского народа. Конечно, словакам это не нравилось. Гусак всегда связывал социализм с решением национального вопроса и в своей агитации выступал за равноправие между народами.

Вторая мировая война изменила отношения между чехами и словаками. Если первые воспринимали оккупацию Чехословакии как национальную трагедию, то для последних всё было не так однозначно: на территории Словакии нацисты создали первое в истории словацкое национальное государство, пусть и марионеточное.

Словаки, у которых уже появилось национальное самосознание, положительно отнеслись к оккупации Чехословакии: она стала для них защитой от чешского национализма. После того как Гитлер аннексировал Судетскую область и установил протекторат над Чехословакией, Гусак не раз подвергался арестам за политическую агитацию и участие в протестах.

Многие словаки хотели, чтобы Словакия вошла в состав СССР, в противовес воссозданию Чехословакии. Союз одерживал одну победу за другой, что ещё больше подогревало эти настроения, а местные коммунисты даже взяли на вооружение лозунг «За Советскую Словакию!».

Вскоре ситуация изменилась. Советский Союз пошёл на контакт с эмигрантским правительством Чехословакии в Лондоне. Им руководил последний президент первой Чехословацкой республики Эдвард Бенеш — а он со своими соратниками не мыслили Чехию без Словакии3. В результате словацкий вопрос решили компромиссно: основным лозунгом сделали борьбу за возрождённую, но уже федеративную Чехословакию.

Коммунистов, находящихся в Словакии, поставили перед задачей: надо объединить все антифашистские силы и свергнуть марионеточное правительство. 

Коммунистам это почти удалось: в августе-сентябре 1944 года произошло Словацкое национальное восстание. Гусак стал одним из его участников и руководителей, что повлияло на его дальнейшую политическую карьеру. Хотя восстание оказалось неудачным, оно отвлекло значительные силы Рейха, что помогло Красной Армии, наступающей в карпатско-пражском направлении.

Первые послевоенные годы

После освобождения в Чехословакии установился режим «Народной демократии». Существовала парламентская система, в которую входили чешские партии: Коммунистическая, Социал-демократическая, национал-социалистическая4 и Народная партия. В самой Словакии было две партии — Коммунистическая и Демократическая. Ультраправые идеологии и политические объединения были запрещены. Пост президента занимал Эдвард Бенеш. Правительство организовывалось на паритетных началах, а возглавил его один из руководителей КПЧ Клемент Готвальд. 

Несмотря на то что народ Чехословакии был леворадикальным, ситуация для словацких коммунистов осложнилась. Они, а вместе с ними и словацкое население, стремились к федеративной Чехословакии с равенством чехов и словаков в вопросах управления. Однако социальное и экономическое положение Словакии отличалось от того, что воцарилось в Чехии. Последняя была промышленно развитой частью страны с многочисленным рабочим классом, который поддерживал компартию. Словакия же была относительно слаборазвитой территорией. 

В 1945 году в сельском хозяйстве Чехии трудилось менее 20% населения, в то время как в Словакии — 45%. В Чехии рабочий класс составлял более 1 млн человек (почти 28% населения), а в Словакии — всего 152 тысячи (9% населения)5. Большая часть рабочих Словакии трудилась на мелких, технически слабо оборудованных предприятиях.

Во время Второй мировой войны в Словакии прошла волна индустриализации: нацисты строили много новых предприятий, — но местный рабочий класс не смог окрепнуть. Поэтому словацкие коммунисты имели слабую социальную базу и поддержку. В те годы политическим лидером в Словакии была правая Демократическая партия, опиравшаяся на крестьян.

Для проведения прогрессивных реформ — национализации, аграрной реформы — требовалось согласие обоих правительств. Демократическая партия противилась нововведениям. Разногласия между чехами и словаками усиливались, оттого классовые и политические противоречия накладывались на национальные. Чехи, в том числе чешский рабочий класс, стали считать, что национализм словаков встаёт на пути прогрессивных реформ. Поэтому чешское правительство, заключив «Три Пражских соглашения», ограничило автономию Словакии и передало больше прав центральной власти, которая находилась в Чехии.

Пражские соглашения негативно сказались на словацкой компартии и её деятельности в рамках единой страны, а среди коммунистов стали доминировать чехи из ЦК КПЧ. Ситуация осложнялась радикальностью словацких коммунистов. Это связано с тем, что большинство из них не покинули Словакию в 1938 году — что сделали товарищи из ЦК КПЧ, которые, находясь в СССР, перешли на умеренные позиции, продиктованные сталинским руководством.

Никогда такого не было и вот опять: противоречия развивались между «местными» и «эмигрантскими» коммунистами. В роли первых выступали словаки, а в роли вторых — чехи, придавая тем самым, казалось бы, политическим спорам национальный оттенок.

Во всех этих противоречиях участвовал и Гусак как один из лидеров словацкой компартии.

Схожие противоречия имелись не только между коммунистами, но и между буржуазными партиями. Руководство правой Демократической партии видело, что словацкие коммунисты хотя не имеют лидерства в Словакии, но всё же обладают определённым влиянием. Чтобы противостоять коммунистам, ДП искала поддержку у чешских буржуазных партий, но в то же время дистанцировалась от них и искала сближения с коммунистами. В отношении «словацкого вопроса» словацкие коммунисты оказались ближе к Демократической партии, чем любые буржуазные партии. Таким образом, национальный вопрос играл очень большую роль в послевоенной внутренней политике Чехословакии и усиливал классовые противоречия. 

Чтобы решить проблему правых настроений в Словакии, правительство Готвальда начало в ней индустриализацию. КПС поддержало этот курс, но неоднократно возмущалась тем, как он осуществляется. Демократы также поддержали индустриализацию, но обвинили центральную власть в том, что она сужает права словацких органов; иными словами — в том, что их мнение не учитывается. Эти события препятствовали прогрессивной политике.

Гусака явно не любили пражские политические силы: как коммунисты, так и некоммунисты, — потому что он боролся за право словаков на самоуправление, не отрицая того, что индустриализация необходима.

На фоне всего этого обострялась холодная война, и было решено начать «Острый курс против реакции». Сначала произошёл политический кризис в Словакии: под давлением чехов ушло в отставку правительство ДП, и в Словакии у власти оказались коммунисты, а затем политический кризис произошёл и в Чехии — в феврале 1948 года. Компартия Чехословакии с помощью давления снизу вынудила президента Бенеша сместить министров, состоящих в буржуазных партиях. В новое правительство вошли коммунисты и лояльные им члены других партий, а сам Бенеш вскоре отправился на пенсию. Таким образом, в Чехословакии фактически установилась коммунистическая власть.

Кампания против «буржуазного национализма»

Коммунисты пришли к власти и в 1948-1952 годах начали притеснять действительных и мнимых противником режима. Руководители компартий соцстран использовали советско-югославское противоборство в качестве предлога, чтобы устранять политических соперников. Чешские коммунисты не являлись исключением: именно таким путём они получили полную власть в стране. Их основными противниками были даже не действительные буржуазные политики, а их товарищи по партии — словацкие коммунисты и их неформальный лидер Гусак. 

Коммунист и антифашист Гусак стал жертвой репрессий той самой власти, за установление которой он боролся. 

Его обвинили в «буржуазном национализме», поскольку он стремился создать федеративное государство и расширить административные права Словакии, которые были практически ликвидированы. Процесс «словацких буржуазных националистов» не только упрочил власть чешских коммунистов, но и закрепил правовое неравенство словаков перед чехами, ограничив словаков в свободе самоопределения. Это имело прямые экономические последствия: вплоть до Пражской весны Словакия развивалась значительно медленнее Чехии и уровень жизни в ней был стабильно ниже.

Одним из зачинщиков процесса против Гусака был Генсек КПЧ Рудольф Сланский. Пока вершился суд над Гусаком, Сланский сам попал под репрессии «против титоистов». Его и ещё нескольких человек расстреляли по громкому «Делу Сланского». 

Среди стран Восточной Европы репрессии в Чехословакии приняли наибольшие масштабы. Коммунисты доносили друг на друга и даже давили на московское руководство, чтобы оно организовало показательные «расправы», в ходе которых потом и были осуждены Гусак, Сланский и другие.

В отличии от соратников, обвинённых по делу «словацких буржуазных националистов», Гусак был единственным, кто не признал свою вину. Он отказался от адвоката и как профессиональный юрист на суде защищал себя сам6. Сидя в застенках, он постоянно направлял письма и прошения в ЦК о своём освобождении, доказывая свою невиновность.

Освобождение

Во второй половине 1950-х годов в Чехословакии постепенно, но крайне затянуто реабилитировали репрессированных. Чехословацкое руководство стремилось сдержать этот процесс, чтобы не потерять свою власть. Прецеденты уже были: когда освобождённый Владислав Гомулка сменил прежнее руководство Польши. 

По этой причине Гусак был одним из тех, кого держали дольше всего. Он вышел из тюрьмы в 1960-м году, но не был реабилитирован. Путь в политическую жизнь был для него закрыт.

Гусак занялся историческими исследованиями. Его основной интерес был сосредоточен на истории Словацкого национального восстания. Он, будучи одним из участников событий, негодовал, что в послевоенной Чехословакии этот вопрос подробно не освещался. Он совмещал работу в архивах с написанием своих воспоминаний. В результате в свет вышла книга «Свидетельство о Словацком национальном восстании», которая предстала разорвавшейся бомбой в чехословацком обществе. 

Многие словаки видели неравноправие, существовавшее между ними и чехами. Книга Гусака снова подняла национальный вопрос, тем более что с начала 1960-х годов публичная жизнь в Чехословакии стала более открытой к таким дискуссиям. В тот же период, в 1963 году, Гусака реабилитировали в партии, и он стал возвращаться к политической жизни.

Как писал один из соратников Гусака: 

«К 1960-му году в Словакии сложилась парадоксальная ситуация: словацкий народ стал единственным народом в соцлагере, который на своей этнической территории не имел практически никаких органов государственной власти»7.

В ответ на подобные высказывания глава ЦК КПЧ Антонин Новотный провозгласил: раз в коммунизме происходит слияние наций, а чешский и словацкие народы близки, то они в скором времени сольются. Следовательно, словакам не нужна какая-либо автономия и своя государственность8.

Гусак, Дубчек, Пражская весна

Обычно Пражскую весну связывают с экономическими и политическими реформами. Но часто из внимания упускаются преобразования в национальной политике.

Пражская весна началась с беспрецедентного для Чехословакии события — Антонин Новотный был смещён, а партию возглавил словак Александр Дубчек. В свою очередь, Гусак стал вице-премьером. Событие важное, так как прежде словаки редко занимали руководящие посты в центральных органах, а те немногие, которые там были, отстаивали антисловацкую позицию.

Значительная надежда на реформы в чехословацком обществе связывалась с решением «словацкого вопроса», с чем могла помочь демократизация страны.

Руководство ЦК КПЧ решило создать Чехословацкую федерацию, чем занялась специальная комиссия.

Даже в период Пражской весны между чехами и словаками существовали противоречия. Чехи, настроенные на демократизацию, обвиняли словаков в том, что они тормозят реформы и на первое место ставят национальный вопрос, забывая про демократизацию. Словаки, в свою очередь, обвиняли чехов в том, что они не хотят решать «словацкий вопрос».

Противоречия проявились и в стане реформаторов. Дубчек не желал, чтобы Гусак возвращался в большую политику, потому что тот был национальным героем и мог вытеснить его с политического Олимпа. В свою очередь, Гусак был более умеренным реформатором и критиковал Дубчека за то, что тот завёл демократизацию слишком далеко, выпустил из рук все рычаги управления обществом и ввергнул страну в хаос. Вдобавок если Дубчек поддерживал «плюрализм мнений» и допускал антисоветские лозунги, то Гусак препятствовал этому, считая, что демократизация должна быть контролируемой, иначе она приведёт к катастрофе.

Как он говорил: 

«Всякая свобода и всякая демократия имеет свои границы, если не хочет привести к атомизации общества, а также к политической и производственной анархии. И эту, сегодня непопулярную мысль, следует подчёркивать»9.

«Нормализация» и решение «словацкого вопроса»

Чехословацкие лидеры не смогли справиться с событиями Пражской весны. В стране начались беспорядки, и Советский Союз настоял на том, чтобы в Чехословакию ввели войска ОВД10.

Ни Дубчек, ни Гусак не поддерживали интервенцию, но если первый все ещё надеялся, что удастся разобраться с хаосом в политической жизни, резким всплеском антисоветских настроений и проблемами в экономике, то Гусак был не таким оптимистичным. Да и в руководстве ЦК КПЧ сидели «здоровые силы»11, которые ратовали за введение войск Варшавского договора, свёртывание всех реформ и длительную оккупацию Чехословакии.

Однако Москва столкнулась с проблемой: «здоровые силы» в Компартии Чехословакии не имели широкой поддержки. Поэтому КПСС не сумела опереться на них12.

Гусак стал компромиссной фигурой, устраивающей всех13. Он, будучи не таким радикальным, как Дубчек, был не прочь отказаться от ряда реформ. При этом он славился в Чехословакии, и словацкий народ его любил.

По иронии судьбы реформатор и один из лидеров Пражской весны возглавил режим «Нормализации». Он стал компромиссным вариантом, потому что его политика, по мнению народа, оказывалась меньшим злом в сравнении с советской оккупацией. В результате все стороны сошлись на том, что чехам и словакам надо самим поддерживать у себя «порядок».

Парадоксальным оказалось и то, что вторжение советских войск и сворачивание реформ ускорили реализацию федеративного устройства в Чехословакии и решение «словацкого вопроса»14. Словацкий народ получил право на самоопределение вплоть до отделения; закреплялись полномочия центральных, чешских и словацких органов власти, подчёркивались особенности и различия чешского и словацкого народов. Появились общегосударственная, а также отдельные чешская и словацкая Конституции.

Таким образом, Гусак, возглавив режим «Нормализации», смог реализовать ту программу, за которую боролся. Отчасти это снизило напряжение в обществе, особенно в Словакии. Но Гусак находился между двух огней, являясь одновременно и реформатором, и консерватором15. Он пытался улучшить жизнь чехословацкого народа, но действовал из ловушки «Нормализации» — политики, навязанной извне.

Народ на поддерживал новый режим; большая часть населения заняла позицию «недовольного молчаливого большинства». Порой в Праге появлялись плакаты с надписью «Мы против социализма с гусиной кожей».

О том, как Гусак лавировал между «здоровыми силами» и чехословацким народом, посвящена львиная доля книги. Отметим, что своеобразное положение Гусака, метавшегося меж двух огней, настроило всех против него. В конце концов, с приходом Горбачёва, Москва начала давить на Гусака, требуя, чтобы он провёл свою «перестройку». Кончилась она бархатной революцией.

Кратко о главном

17 декабря 1987 года, покидая пост президента, Гусак сказал: 

«Лично я с молодых лет верил в светлые идеалы социализма. Если происходили ошибки, это были ошибки людей, а не ошибочность основных принципов социализма. И сегодня в мире я не вижу лучшей фундаментальной идеи, указывающей принципиальное направление развития. Поэтому останусь верен ей в дальнейшем».

Густав Гусак, как и почти любой коммунистический лидер XX века, был фигурой, которая сочетала в себе все противоречия того времени. 

Антифашист, сидевший при марионеточном режиме, а затем — в коммунистической Чехословакии, строительством которой он занимался.

Компромиссный вариант, олицетворявший во время Пражской весны меньшее из зол для чехословацкого народа и чехословацкого социализма. 

Реформатор, проводивший линию «Нормализации», который своей политикой расшатывал коммунистический режим Чехословакии.

Сноски

Сноски
1 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М. : Институт славяноведения РАН; СПб. : Нестор-История, 2019. С. 24.
2 Основные политические силы — так называемая «пятёрка» парламентского большинства: Республиканская партия земледельческого и малокрестьянского населения, Чехословацкая социал-демократическая рабочая партия, Чехословацкая национал-социалистическая партия, Чехословацкая народная партия, Национал-демократическая партия.
3 Подробнее — в ещё одной книге Валентины Марьиной, посвящённой Эдварду Бенешу.
4 Национал-социалистическая партия, не смотря на название, была лево-центристской социал-демократической партией с большим националистическим уклоном. Она провозглашала своей целью движение к социализму через парламентскую демократию и смешанную экономику с большим государственным участием.
5 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М. : Институт славяноведения РАН; СПб. : Нестор-История, 2019. С. 95.
6 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 143-145.
7 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 176-177.
8 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 178.
9 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 190.
10 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 194.
11 Под «здоровыми силами» понимались просоветски настроенные противники реформ — соратники Василя Биляка, выступавшие за длительную оккупацию Чехословакии.
12 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 194.
13 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 198.
14 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 202.
15 Марьина В. В. Последний президент социалистической Чехословакии Густав Гусак: путь к одиночеству (1913–1991). — М.: Институт славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2019. С 208.
Поделиться в vk
Поделиться в telegram
Поделиться в pinterest
Поделиться в print