Интервью с канадскими марксистами

Интервью с коллективом«The North Star»: жилищный кризис, борьба и неолиберализм

Кризис, недоступная ипотека, миллион бездомных. Такой в Канаде «правильный капитализм». Об этом нам рассказали марксисты из канадского журнала «The North Star».

Прочти интервью и узнаешь, что делать левым в эпоху неолиберализма, кто наживается на жилищном кризисе, и когда Трамп захватит Гренландию.

Примечание от редакции Spichka.media

Несмотря на географическую удалённость, ситуация в Канаде хорошо знакома жителям СНГ: социальное неравенство, жилищный кризис и вечная экономия бюджета на всём подряд.

Но есть и важное различие, и оно снова про географию. Канадцы живут с четким пониманием, что их сосед-милитарист уже здесь, у границы.

Россиянам повезло чуть больше. США пока не дошли до нас вплотную — они просто водят за нос нашего главного геостратега. А он свято верит, что это очередная многоходовочка и переиграл всех.  И канадские политики в том же положении: все думают, что договариваются, хотя по факту их просто используют.

Мы составили список вопросов для товарищей из Канады. Ответы на них покажут не только, что думают канадские левые, но и куда вообще катится капитализм в Северной Америке.

Интервью

Какой деятельностью занимается ваш коллектив? 

Изо дня в день наше издание пишет и публикует статьи: новости, аналитику, интервью и мнения. Мы также выпускаем короткие новостные ролики в TikTok. Мы стремимся к тому, чтобы наш контент можно было быстро прочитать в течении дня: по дороге на работу или в обеденный перерыв.

Наша медиаработа перерастает в политическую. Кто-то думает, что журналисты — это просто пассивные наблюдатели, которые со стороны смотрят на классовую борьбу. Мы так не считаем. 

Для нас журналисты — такие же участники этой борьбы. Потому что именно через журналистику можно формировать классовое сознание.

Поэтому, когда мы делаем материал или освещаем протесты, мы не приходим, не берем цитату и не уходим. Мы пытаемся по-настоящему разобраться в том, в каких условиях живут и борются рабочие, публикуем это, а потом возвращаемся к ним же — но уже с анализом и контекстом. Объясняем, как их конкретная борьба вписывается в общую картину того, что происходит с капитализмом в Канаде.

Мы становимся инструментом, который помогает раскачивать их (рабочую) борьбу. Через расследования, через жесткие интервью с боссами и олигархами, через площадку, где слышно их требования.

Помимо обычных новостей, мы проводим встречи под названием «Народные разборы» (People’s Debriefs). Идея простая: мы собираем людей, с которыми познакомились во время наших расследований, и в неформальной обстановке обсуждаем какую-то конкретную тему.

Это такой формат с низким порогом входа — чтобы в политику мог втянуться кто угодно, без обязательств. И это работает: люди знакомятся друг с другом, находят связи. Кто-то потом идет в профсоюзы, кто-то — в жилищные или политические группы. Даже если человек решает, что вступать в нашу организацию ему неинтересно — окей, главное, что он вообще включился.

Сейчас мы растем и хотим делать разборы масштабнее. Чтобы там собирались уже и члены профсоюзов, и неорганизованные рабочие, и союзы арендаторов, и просто активисты. Чтобы вместе раскачивать нормальную политическую дискуссию среди левых.

С теоретическим образованием мы работаем через практику. Мы не читаем лекции, а показываем на деле. Выпускаем контент, который в реальном времени объясняет, как работает современный империализм. Берем конкретные новости и на их примерах все раскладываем.

Как возник ваш коллектив?

The North Star появилась в 2022 году с двумя целями: создать платформу для рабочих голосов в канадском медиапространстве и  использовать медиа как инструмент политического вмешательства в канадскую политику.

Изначально коллектив представлял собой группу журналистов-волонтеров, которые видели, как мейнстримные медиа игнорируют рабочих, а обозреватели, эксперты и корпоративные олигархи бесконечно пережевывают нарративы «культурных войн». Наш проект задумывался как противовес этой медиа-гегемонии — платформа, которая рассматривает события через призму рабочего класса. 

Наши первые статьи были короткими, менее 400 слов, опубликованными в соцсетях. После того как Meta* (Корпорация Meta*, а также принадлежащие ей социальные сети Instagram* и Facebook* признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории Российской Федерации) запретила публикацию новостей в Канаде на своих платформах, мы запустили первую версию нашего сайта.

Хотя наш редакционный комитет базируется в Монреале, мы расширились до полноценных местных новостных комитетов в Южном Онтарио,  Ванкувере и Виннипеге, а также привлекаем авторов из других городов.

Есть ли вопросы по которым ваша позиция отличается от других левых групп в Канаде?

Мы придерживаемся позиции, что капитализм-империализм должен быть преодолен через классовую борьбу, а не путем реформирования его «неравенств» с помощью социальной политики. Канадские левые в значительной степени поглощены политикой идентичности.

Чувствуете ли вы давление со стороны государства, работодателей или полиции?

По большей части мы можем говорить свободно.

Был случай, когда нашего журналиста арестовали во время освещения демонстрации против выставки вооружений в Оттаве, но обвинений не предъявили, и его отпустили.

В университетах мы тоже работаем. Выступаем перед студентами, рассказываем про наше издание, проводим мастер-классы по нашей журналистике. Это отлично сработало — люди реально заинтересовались.

Обычно всё происходит через связи в кампусах. Нас приглашают университетские клубы, какие-то организации или преподаватели.

Как вы общаетесь с молодежью? 

Наш коллектив — это в основном люди 20–30 лет. Мы давно поняли: если использовать те слова, которые уже есть в обиходе у людей, нас будет слышать не только молодежь, а вообще все.

Здесь работает старый трюк. Люди часто говорят про «элиту», которая жирует за счет «простых трудяг». Но потом с этой обидой часто уходят вправо или в теории заговора. Правые отлично умеют пользоваться этим размытым языком и наживаться на проблемах рабочих.

Если они могут, то почему мы не можем использовать тот же язык, но разворачивать людей в сторону классовой борьбы?

По сути, идея в том, чтобы говорить просто. Мы спрашиваем себя: «Что было бы интересно прочитать моему коллеге, другу или соседу? Что бы их вовлекло?»

Что считаете главной неудачей канадских левых: отсутствие теории, слабую организацию, раздробленность или трусость?

Современные левые отстают по всем этим фронтам. 

Обычный человек с левыми взглядами в Канаде чаще всего думает в стиле «надо обложить налогами богатых» — это социал-демократия. До классовой политической теории он просто не добирается.

Те, кто реально шарит в теории — марксисты, анархисты и так далее — разбросаны по мелким группам. У каждой своя степень организованности, но никто из них не бьет в одну цель и не ведет общую борьбу. Об этом уже говорили.

С другой стороны — многие лидеры в рабочем движении погрязли в карьеризме. Те самые боевые профсоюзы — и промышленные, и в госсекторе — которые когда-то выбивали для рабочих реальные уступки, сейчас захвачены бюрократами. Эти сидят и боятся раскачивать лодку. По-простому — трусы.

Урезание соцпрограмм при Карни — последствия пандемии или возврат к неолиберализму?

Возвратом к неолиберализму мы бы это не назвали — потому что неолиберализм в Канаде никуда и не уходил. Он здесь с 80-х. Просто сейчас его затянули потуже.

Жилищный кризис — кто от него выигрывает, а кто проигрывает?

Жильём в Канаде заправляют корпоративные арендодатели и инвестиционные фонды недвижимости (REITs). С первыми всё понятно: их бизнес — тупо собирать арендную плату. REITs хитрее: им вообще не нужна рента сама по себе, им нужно, чтобы цены на недвижимость постоянно росли. Жильё для них — спекулятивный актив, а не место, где люди живут.

Эти ребята плотно сидят в провинциальных правительствах — именно они регулируют жилищную политику. Многие арендодатели заседают в законодательных собраниях, остальные водят тесную дружбу с лоббистами.

Проигравшие — все, у кого жильё не приносит доход. Арендаторов просто выдавливают из городов, потому что платить стало нереально. Те, кто решается купить, влезают в ипотеку на 30 лет под грабительские проценты. Банки, естественно, счастливы.

В публичных дискуссиях доходят до частной собственности на землю и жильё?

В мейнстримных медиа всё предсказуемо. Ищут крайних: виноваты иммигранты, иностранные инвесторы, бюрократия. Никто из экспертов, которых пускают в эфир, даже не заикнётся о том, что проблема может быть в самом институте частной собственности. Это табу.

На земле, среди людей, разговор другой. 

Арендаторы, с которыми мы общаемся, часто говорят про «жадные корпорации» или банки — то есть про конкретных владельцев. Но до открытой постановки вопроса «а может, дело в частной собственности как таковой?» доходят пока не все.

В этом и заключается наша задача, задача жилищных активистов и арендаторов  — связать этот разрыв. Помочь людям перенести обиду на конкретных жлобов в понимание системы целиком.

В Канаде пытаются создавать коллективные формы владения жильём?

Союзы арендаторов стали главной формой самоорганизации на фоне жилищного кризиса. По всей стране их возникло множество, особенно в крупных городах — Торонто, Монреале, Ванкувере. Политический окрас у всех разный.

Такие союзы существовали и до пандемии, но настоящий взрыв произошёл после ковида. Кризис с жильём обострился до предела, и арендаторы начали организовываться массово.

Как и во всём левом движении, единой политической цели у них нет. Разные районы, разные группы — каждый сам по себе. Но есть важное отличие от профсоюзов: в союзах арендаторов гораздо активнее обсуждают классовую борьбу. Не просто «заморозить аренду», а более широкие вопросы — как устроена система и что с этим делать.

Как рабочие реагируют на урезание льгот, рост цен и долгов? 

Злость и разочарование среди рабочих копятся и уже прорываются. В 2023 году в Канаде было больше 800 остановок работы — рекорд. Впервые в истории бастовал LCBO — государственная монополия по продаже алкоголя в Онтарио. Почта Canada Post бастовала в 2024-м, правительство заставило их вернуться, а осенью 2025-го они снова вышли — и опять государство вмешалось. Летом 2025-го бастовали бортпроводники Air Canada. Через день после начала забастовки власти приняли закон, обязывающий их работать. Те нарушили, вышли на пикет к парламенту. Но профсоюзная верхушка слилась — предварительное соглашение даже не дали рабочим на голосование.

Мы поговорили с бастующими. Выяснилась любопытная деталь: людей толкает на протест не только жажда наживы или страх потерять льготы.Рабочие всерьёз возмущались политикой жёсткой экономии, сговором монополий и тем, что Оттава всё чаще ведёт себя как штрейкбрехер.

Важно понимать: канадское законодательство жёстко регулирует забастовки. Бастовать можно только после долгих переговоров и только если они провалились. 

(Прим. ред.: Суть в том, что закон в Канаде разрешает бастовать только после того, как все попытки договориться с начальством провалились. Если переговоры не дали результата — это и есть тот самый «провал», который развязывает руки рабочим.)

Забастовки солидарности запрещены. Политические забастовки — то есть те, что не привязаны к конкретному трудовому спору — тоже вне закона. Так что каждый выход на пикет — это уже преодоление системы.

Бедность повсеместно ощущается в повседневной жизни?

Бедность теперь не спрячешь. Палаточные городки бездомных стали обычным делом не только в крупных городах, но и в маленьких. Власти, конечно, пытаются делать вид, что проблемы нет: разгоняют лагеря, вытесняют людей из центров. В Гвельфе, небольшом городке в Онтарио, бездомные разбили палатки прямо перед ратушей, чтобы достучаться до местных политиков. Продержались несколько недель — потом их выселили.

Признаков неравенства масса. Очереди в продовольственные банки бьют рекорды. Безработица, дикие цены на базовые продукты — это уже обычные темы для разговоров в магазине или на остановке.

Общество всё ещё делает вид, что всё стабильно?

Это такой открытый секрет. Эксперты по телевизору, конечно, не скажут прямо, но все нормальные люди понимают: под поверхностью уже всё кипит. Показательный момент: федеральная полиция Канады (КККП) случайно рассекретила документ, где чёрным по белому написано: правительство должно готовиться к гражданским волнениям в ближайшие пять лет. Экономика и социальная ткань страны трещат, и это уже признают даже те, кто обязан следить за порядком.

Профсоюзы в Канаде сегодня — это реальная сила или пережиток прошлого?

Профсоюзы — сила, и вполне реальная. Они способны вывести на улицы тысячи рабочих, и, как уже говорили, регулярно это делают. Для многих рабочих профсоюз — это вообще единственный опыт хоть какой-то демократии, который у них был в жизни.

Другое дело, что сознание там пока упирается в профсоюзный потолок. Но есть подвижки: всё чаще возникают стихийные выступления самих рабочих против собственной профсоюзной бюрократии. Люди требуют не просто отсиживаться, а реально бороться.

Мы в своих расследованиях видим растущее недовольство: рабочих уже не устраивают жалкие прибавки к зарплате или мелкие уступки на местах. Их волнуют вещи покрупнее — стоимость жизни, цены, доступность жилья. То есть темы, которые выходят далеко за рамки конкретного цеха или предприятия.

Молодежь интересуется самоорганизацией? Левые взгляды сейчас на подъеме или в упадке?

Интерес к самоорганизации за последние годы вырос. Учебные кружки и студенческие организации — самое очевидное, но молодежь всё чаще пытается выносить активность за пределы кампусов. Даже внутри крупных профсоюзов появились группы молодых рабочих, которые смотрят в сторону большей боевитости, классовой политики и международной солидарности.

Левые взгляды среди молодежи в целом растут. Но это чаще всего социал-демократия или реформизм. Такую молодежь система аккуратно отфильтровывает под себя: они вписываются либо в политику времён Трюдо, либо в болото НДП¹НДП — Новая демократическая партия Канады (New Democratic Party). Левоцентристская политическая сила, традиционно считающаяся младшим партнером либералов и выступающая с позиций социал-демократии.. Всё, что дальше — отсекается.

Молодые люди искренне переживают за социальные проблемы. И это затягивает их в постмодернизм и политику интерсекциональности, где нет ни класса, ни экономики. Просто набор идентичностей.

Но уровень жизни падает, и это неизбежно приводит к разочарованию в существующей системе. А значит, появляется окно для марксизма. 

И показательно, что именно молодые сейчас берутся организовывать профсоюзы в Starbucks и Amazon. Не потому, что им читали лекций, а потому, что жизнь заставила.

(Прим. ред.: На Западе правые называют университеты рассадником культурного марксизма. Они считают, что левые идеи передаются молодежи через профессуру и гуманитарные науки. Но, как верно сказано выше, дело не в лекциях. Нынешний интерес к марксизму растет не из учебных аудиторий, а из жизни: падающие зарплаты и кредиты толкают молодежь в профсоюзы быстрее любых теорий.)

Без организации левые тонут в культурных дебатах и медиашуме?

Именно так и случилось. Канаде ещё и «повезло» — мы рядом с США, поэтому к своим внутренним разборкам импортируем ещё и американский бред про культурные войны.

Под культурными войнами на Западе понимают конфликты между разными социальными группами — либералами и консерваторами, левыми и правыми. Эти войны раскручиваются через темы-клише: гендер, раса, аборты, оружие, иммиграция, мультикультурализм. Всё, что резко делит людей на «своих» и «чужих».

В медиа это чистый хайп. Противоречивые мнения, жаркие дебаты — отличный способ накрутить просмотры, продать рекламу и вбросить нужные смыслы. Политикам это тоже выгодно: партии собирают вокруг таких тем базу и выстраивают менталитет «мы против них».

Но классовый подход там отсутствует напрочь. Нет никакого материального анализа, только «наши ценности против ваших». И многие левые ведутся, подхватывают либеральную повестку и плетутся в хвосте. Мы стараемся работать иначе — давать по этим темам материалистический, классовый разбор.

После отставки Трюдо жизнь ухудшилась или улучшилась?

Ухудшилась — но Карни тут не причина, а следствие. Его приход означает, что эпоха «кровоточащих сердец» и показной прогрессивности закончилась. При Трюдо государство хотя бы на словах отдавало дань социальным проблемам. Теперь этот фантик сняли.

Правящий класс выбрал своим лидером центрального банкира — и это логично, когда кризис капитала обостряется. Новое правительство больше не мусолит темы идентичности и не делает реверансы в сторону социальных вопросов. Теперь повестка другая: реиндустриализация, перевооружение и активная добыча ресурсов. Без сантиментов.

Чувствуется ли, что новое правительство смещается вправо?

Да, и это заметно. Карни у нас называют «красным тори». Звучит лево, но нет — «красный» тут просто цвет Либеральной партии. А тори — это консерваторы. То есть по факту это консерватор в либеральной упаковке. Показательно, что Карни уже возглавлял Банк Канады при консерваторе Харпере²Стивен Харпер — премьер-министр Канады от Консервативной партии (2006–2015). Запомнился жёсткой неолиберальной политикой. Резал социальные расходы, давил профсоюзы, сокращал финансирование науки и отрицал неравенство. При нём Канада активно участвовала в военных операциях в Афганистане и Ливии..

Если смотреть не на слова, а на дела: правительство режет расходы, наращивает военный бюджет и приняло новые законы, расширяющие слежку. Всё это вполне конкретные правые шаги.

Люди обсуждают сокращение социальных расходов и урезание госсектора?

Это одна из главных тем в стране, и мнений тут много. Но суть одна: все видят, как разваливается госуправление и социальные службы.

Пособий не хватает, чтобы просто выжить. К врачам — очередь на месяцы, пациенты лежат в коридорах, скорая может приехать через час, если вообще доедет. Отделения неотложки закрываются одна за другой. Качество образования падает с каждым годом. И при этом бюрократическая машина раздута так, что пробить любую справку — целый квест.

Работники этих сфер давно говорят: всё это не случайно. Службы специально добивают, чтобы потом было удобно приватизировать.

Свежий пример — Canada Post. Государственная почта перестала доставлять письма до дверей, закрыла инфраструктурные проекты, которые могли бы расширить доставку в регионах. Официальная версия: мы не можем конкурировать с Amazon и частниками, поэтому придётся резать зарплаты, сокращать людей и ужиматься до минимума. Типичная история.

У левых есть доступ в парламент, медиа, университеты — или везде заправляют либералы и консерваторы?

В парламенте безраздельно правят либералы и консерваторы. Ещё есть Квебекский блок (квебекские националисты) и НДП — но это так, для массовки. Старые коммунистические партии тоже иногда выдвигаются на выборы, но мест в парламенте у них нет.

В университетах другая картина. Там обычно есть несколько левых или коммунистических клубов. Какие-то из них — молодёжные крылья старых компартий, какие-то — самостоятельные организации. Профессора тоже могут придерживаться левых взглядов или хотя бы симпатизировать им. Мы, кстати, выступали в универах и презентовали там наше издание.

Что касается медиа — левые представлены, но только в независимом или альтернативном поле. Мы, например, входим в объединение Unrigged, где собирается несколько канадских левых изданий.

Коренные народы в Канаде — субъект солидарности или декорация?

Если коротко — скорее декорация.

При Трюдо либералы устраивали целый спектакль: публично рассыпались в почтении к коренным нациям, а за спиной спокойно позволяли ресурсным компаниям захватывать их земли. Сейчас при Карни даже эту риторику почти свернули.

Есть такая местная шутка про «признание земель» (land acknowledgements). Это когда компания или госорган перед мероприятием торжественно объявляет: «Мы находимся на традиционной земле такого-то народа». То есть учреждение официально признаёт, что сидит на украденной земле, которую когда-то отжали под частную собственность и эксплуатацию. А после этого заявления спокойно продолжает делать ровно то же самое.

На самом деле национальный вопрос коренных народов в Канаде — один из самых недопонятых. Почему-то принято считать, что они существуют где-то вне канадского общества, отдельно. И либералы, и даже многие радикальные левые подхватили современную версию мифа о «благородном дикаре»: мол, индеец — чистое создание, которое портится современным миром.

Это полная чушь, конечно. 

Коренные народы внутри себя устроены так же, как любое другое сообщество в капитализме: там есть и пролетарии, и своя буржуазия, и у них совершенно разные интересы. 

Юридически же коренные народы — такие же субъекты канадского государства, как и все остальные.

По-настоящему понять, как выстраивать солидарность между коренными и некоренными рабочими, пока мало кто может. Но это, наверное, самая важная задача для левых и марксистов в Канаде.

Левые в Канаде говорят о классе или всё свелось к расе и гендеру?

В годы Трюдо повестка расы, гендера и идентичности просто зашкаливала. Сейчас маятник потихоньку качается обратно к классу.

В широком смысле про класс говорят, но реального теоретического понимания классового общества маловато. У одних левых класс всплывает в каких-то бытовых формах — например, из-за жилищного кризиса родилась идея про класс «арендаторов» и «арендодателей». У других класс сводится к примитивному делению на «богатых» и «бедных». До марксистского понимания доходят не все.

Как оцениваете рост военных расходов и милитаризацию?

Это было неизбежно. Империализм дошёл до кризиса, какого не было со времён Второй мировой. А Канада застряла с армией ещё из 80-х. США давно давили на нас, чтобы мы увеличивали военный бюджет — на фоне войны в Европе и напряжённости в Тихом океане.

Власти вбили канадцам в голову идею, что мы — «бастион против России и Китая в Арктике». Льды тают, открываются новые торговые пути, и империалисты со всего мира уже трут руки: контроль над Арктикой — это большие деньги.

В Канаде есть антивоенные голоса? Кто их слушает?

Голоса есть. Много групп международной солидарности: филиппинские, индийские, палестинские организации. Крупные профсоюзы тоже иногда выступают с антивоенными заявлениями, недавно, например, осудили атаку США на Венесуэлу.

Но кто их слушает? Государству плевать. И оно может себе это позволить, потому что профсоюзы не пойдут бастовать из-за бомбардировок или вторжения. 

Показательный пример: в 2024 году Канада пообещала прекратить поставки оружия Израилю. А уже летом 2025 года израильские источники слили информацию, что компоненты и боеприпасы всё равно шли. Были попытки рабочих блокировать логистические центры, но профсоюзы официально это не поддержали.

Как оцениваете действия США? Поддерживаете связи с американскими рабочими?

Действия США наглядно показали, что такое канадский суверенитет на самом деле. Трамп и его команда спокойно называют Канаду «51-м штатом», и по факту так оно и есть.

К этому шли десятилетиями. Неолиберальные реформы и соглашения о свободной торговле вроде НАФТА добили нашу промышленность. От производства почти ничего не осталось — теперь у нас только ресурсы и сфера услуг. Канада полностью завязана на американский капитал и живёт с оглядкой на него.

Особенно интересно ваше мнение в свете событий в Венесуэле и ситуации вокруг Гренландии.

США, как и Канада, переживают глубокий кризис капитализма. Только там классовая борьба жёстче и политическое насилие растёт с каждым днём. Правая радикализация в США — это ещё и следствие того, что государство годами душило левое движение. Настоящей левой альтернативы там не было со времён «Чёрных пантер». Поэтому обычный американец сейчас выбирает между неолиберальным монстром (демократы) и откровенным правым радикалом (республиканцы), который даже не скрывает, что работает на империалистический класс.

Венесуэла — тут вообще ничего удивительного. США всегда лезли в Латинскую Америку. Но сейчас они делают это совсем уж нагло: лепят обвинения в «наркотерроризме», плюют на суверенитет и даже не парятся прикрываться дипломатией. 

Либеральный фантик «международных правил» больше не нужен — всем и так понятно, кто тут хочет остаться мировым гегемоном.

И показательно другое: канадское правительство, которое любит поплакаться про американский диктат, в случае с Венесуэлой тут же поддержало Штаты. Вышло заявление с осуждением Венесуэлы и косвенным одобрением США. Наша элита готова ныть про суверенитет, когда Америка душит саму Канаду, но с радостью подмахивает, когда США выкручивают руки другим.

С Гренландией история мутнее. Штаты и так держат там базы — было время, до 10 тысяч солдат стояло. Если бы хотели просто усилить военное присутствие, могли бы сделать это тихо, без скандалов в НАТО. Но если посмотреть на неразработанные месторождения и редкоземельные металлы — становится понятно, что дело в ресурсах. И тут уже пересекаются интересы США, Китая, России и Европы.

По поводу связей с американскими рабочими — пока у нас не было возможности делать там серьёзную журналистику. Но мы очень хотим это развивать и налаживать контакты. Это необходимо.

Есть ли в Канаде левые, которые поддерживают Россию и её риторику про борьбу с «глобальным центром»?

Нет, таких нет. По крайней мере тех, кто хоть что-то значит.

Канада не боится потерять последнюю самостоятельность, окончательно вступив в военный блок США?

Так бояться уже поздно — это давно случилось. Канадская армия и разведка уже встроены в американские структуры. Экономика тоже завязана на США: мы добываем сырьё, а американцы его перерабатывают и производят из него готовую продукцию.

Да, правительство иногда делает вид, что сопротивляется давлению Штатов. Но по факту оно делает всё, чтобы американские компании спокойно заходили и забирали наши ресурсы. До недавнего времени Канада ещё и послушно копировала торговую политику США — например, вводила пошлины на китайские товары, которые могли бы конкурировать с американскими.

Вот свежий пример: Карни съездил в Пекин и снизил пошлины на китайские электромобили со 100% до 6%. Но это не попытка подружиться с Китаем, а вынужденный шаг. Нам надо было восстанавливать экспорт сои и морепродуктов — это кормит канадскую экономику. Китай раньше обложил их пошлинами именно потому, что мы слепо тащились за американским протекционизмом.

Так что бояться нечего — процесс уже завершён.

 США могли бы ещё поставить марионеточное правительство или просто аннексировать Канаду. Но им это не нужно: они и так получают всё, что хотят, — наши рынки и ресурсы.

Что сделало вас левым? 

Сначала на мои взгляды повлияла семья. Дед рассказывал мне про коррупцию при гоминьдане и про японское вторжение — это было ещё до того, как он переехал в Канаду. А когда я вырос и начал серьёзно изучать марксизм и теорию коммунизма, то понял: без социализма мировые проблемы — экологические, экономические, политические — не решить.

Что левым в России важно знать о Канаде?

Канада, не будучи крупной военной или экономической державой уровня США, сама по себе является империалистической державой. Около 70% мировых горнодобывающих компаний базируются в Канаде, это те же компании, которые борются за контроль над мировыми месторождениями колтана и лития.

Более того, Канада исторически и в настоящее время отмечена борьбой вокруг национального вопроса: суверенитет Квебека, права франкофонов вне Квебека, движения в защиту земель коренных народов и западный сепаратизм/отчуждение. Канада — это не нация, это «тюрьма народов» с англоязычной элитой в качестве тюремщика и квебекской элитой в качестве младшего партнера.

Выводы от редакции Spichka 

Это интервью показывает, как работают левые там, где их не давят уголовными делами, но методично выдавливают из общей повесткой другими способами. 

Главная проблема канадских товарищей знакома и нам: разрыв между теорией и практикой. Левые либо уходят в мелкие группы, либо тонут в культурных войнах, импортированных из США. Те, кто доходит до реальной организации — упираются в бюрократию и правые законы. Но показательно, что народная злость копится, забастовки бьют рекорды, а полиция уже предупреждает правительство о гражданских волнениях.

Особенно важна для нас позиция канадцев по поводу медиа. Они не верят в либеральный миф о том, что СМИ просто передают новости. Для них журналистика — такой же субъект классовой борьбы, инструмент формирования сознания, а не пассивный наблюдатель. Они не берут цитату и уходят, а возвращаются к рабочим с анализом, помогая связать локальный конфликт с общей логикой капитализма.

Пока чиновники по обе стороны океана пытаются заставить нас ненавидеть друг друга, мы обязаны помнить об интернационализме.

Люди за океаном живут в долгах и считают копейки до зарплаты так же, как и мы. Капитализм глобален — империализм давно открыл границы для капитала, но оставил рабочих запертыми в национальных клетках. 

Наш враг един — национальная буржуазия. Поэтому солидарность с теми, кто борется с ней за океаном, — не альтруизм, а условие выживания класса. Только она позволяет разорвать сеть пропаганды, которая пытается стравить нас друг с другом.

---