Христианство или коммунизм

Старцу пакости не твори

Коммунист и христианин в Большом театре спорят, как счастье на Земле устроить. Трибуны переполнены рабочими, священниками, большевиками. Коммунист бьёт божеское лицемерие божескими откровениями в Евангелии. Христианин соглашается с критикой и открывает нам, мирянам, нового мученика — социалистического, справедливого, но оболганного тихоновщиной и капиталом.

Мы говорим про диспут А.В. Луначарского и А.И. Введенского в 1925 году. В интернете нет его дельного описания — только мнения заочных православных апологетов. Событие слишком важное и исключительное, чтобы предавать его на растерзание нашей церкви.

Как нарком просвещения с митрополитом диспутировал

Советская власть экспроприировала монастырские земли, отделила церковь от государства, уничтожила религиозные привилегии и ограничения. Она боролась со старой, но поощряла новую церковь — обновленческую, которая с 1922 года сеяла смуту в православной среде. Дошло до ареста и смещения патриарха Тихона1. Яблоком раздора среди церковников считалось отношение к новой власти. Обновленцы признавали большевиков и Октябрьскую революцию, в то время как тихоновцы, традиционные слуги божьи, призывали «не вступать с извергами рода человеческого в общение» и несуетно предавали их анафеме2.

Обновленцев не цензурировали и не теснили, поэтому они с лихвой пропагандировали свои идеи. Митрополит А.И. Введенский3 часто участвовал в дебатах по всей стране. Ленинградский Политпросвет пригласил его на диспут с Луначарским, чтобы они обсудили, по какому пути идти СССР — по христианскому или коммунистическому4. Диспут организовали как доклад Луначарского и содоклад Введенского, поэтому последний не имел права завершающего слова.

Диспуты как способы ведения спора изобрели античные философы — Зенон, Сократ, Платон, — но распространили их средневековые схоласты. Они спорили, конечно, чей Бог лучше и кто правильней его понял. При этом опирались на священное писание и тщательно анализировали аргументы оппонентов. После революции Россия переживала демократический подъём. Как по наитию вспомнили о диспутах. Единственное — их очистили от богословия и схоластики. Они позволяли с удобством обсуждать насущные вопросы и дебатировать.

Анатолий Васильевич предложил Введенскому смотреть на коммунизм и христианство как на движения, которые стремятся к справедливости, а философскую парадигму отложить на следующий день5. Он отстаивал мнение, что христианство одолеть земные несчастья не может, и поэтому обратился к истории.

Первоначальное христианство — это так называемый христианский коммунизм, который зародился в Малой Азии в I веке н.э. в среде пролетариата — социального слоя римского общества. Он состоял из вольноотпущенников и рабов. Они встречались в подземельях, делились друг с другом пищей и пели песни, ожидая лучшую жизнь. Христианский коммунизм — миросозерцание неимущих и неработающих бедняков. Они периодически восставали, но падали под мечами римских легионеров. Не имея никакого веса в обществе, они закономерно не могли организоваться для создания своего царства. Именно тогда возникло представление о Судном дне, когда Бог спустится с небес, откроет книги людских грехов и накажет богачей, закинув их в огненное озеро6.

Христианский коммунизм демократичен, но до тех пор, пока в нём господствует пролетарский дух. Как стало появляться духовенство, от этого духа и след простыл — теперь проповедовалось послушание царям, ибо «власть дана от Бога»7. Христианский коммунизм революционен, но он революционен исключительно вторым пришествием. От самих людей требуется немногое — смиритесь и терпеливо ждите, когда за вас всё сделают сверхъестественные силы. Христианский коммунизм социалистичен с двойной силой, ведь он обещает рай потребления, где работать не надо и яблоки сами падают в руки.

Коммунизм, наоборот, демократичен делом, а не словом, ибо передаёт власть всем слоям общества, независимо от их социального положения и способностей. Коммунизм революционен, ведь власть берётся не из ничегонеделания, а когда народ стучит прикладами в дворцы господ. Наконец, коммунизм социалистичен, так как при нём люди не берут блага из ниоткуда, а создают их упорным трудом. Человек способен на всё, но только если развяжет себе руки.

Ещё одно ответвление христианства, стремившееся к справедливости, — это социалистические ереси XVI века. В то время росли рынки и денежная масса, что побудило помещиков сильней нажать на пресс, который давил крестьян. Деревня массово разорялась. Бедняки уходили в города, но там им места не нашлось, — всё это закономерно выродилось в религиозные революционные движения, например в анабаптизм8. Его сторонники взяли за идейную основу социалистические части Евангелия9 и боролись с теми, кто укреплял и оправдывал позиции богатых. Они стремились прекратить войны, уничтожить неравенство, установить правду христову на земле. Но чем они сражались? Самопожертвованием. Свободу ты обретёшь, только если будешь как агнец перед стригущим. Видишь зло — не противься ему. Бьют по одной щеке — подставь вторую. Заливают рот свинцом — прими это как испытание. В итоге Мюнстерскую коммуну стёрли с лица земли, а анабаптистов кинули в кипящую смолу10.

Христианские догмы и революционные поползновения анабаптистов не могли гармонично сосуществовать. Еретики взялись за мечи, готовились дать отпор, но вспомнили слова Христа: «Сколько у вас мечей? Два? Так и оставьте всякую надежду»11. Средневековые бедняки сомневались в своих действиях. Они сделали шаг вперёд к освобождению, но тут же отступили под евангельскими обетами. Это противоречие раздирало их внутренний мир. Коммунистические строки, наоборот, говорят пролетариям, как им стать силой, способной отразить нападения противника. Они требуют от них действительно серьёзной борьбы при создании централизованной государственной силы, ибо централизованного врага побеждают только централизованно. Коммунизм доказывает, что борьба земная выше небесной и, как она закончится, государство отомрёт за ненадобностью, уступив место общинам вольных тружеников.

В завершение своего доклада Луначарский обратился к третьему, как бы коммунистическому, христианскому течению — толстовству. Несмотря на то что Лев Николаевич — великий писатель, он предлагал народу совсем не великие рецепты. По его мнению, материальная культура, развитие которой приближает коммунизм, — Вавилонское столпотворение12. Она разъединяет людей и ничего не даёт им. От неё надо отказаться и жить в аскетизме. Толстой идеализирует крестьянский быт и поэтому предлагает уничтожить город и вернуться в поля, выращивать капусту и мирно жить. Мечтать о городской жизни — от лукавого, от капитала. Но коммунизм — дитя капитала. Капитализм пришёл, чтобы дисциплинировать и обучить людей, подняв их до такой степени организации, что они смогут устроить по справедливости жизнь на Земле. Толстовство проповедует отказ от насилия — оно приветствует критику не оружием, а словом. Драться нам нельзя, ибо все мы люди и слуги божьи. Пожалуйся на господ и на этом остановись. Лев Николаевич прав, но в определённой степени: не всегда следует обращаться к винтовке. Проблема в том, что люди, которые сидят у власти и своей политикой делают жизнь простых людей невыносимой, добровольно не отдадут свои прерогативы. Когда всё общество построено на жажде наживы, богатствах и эксплуатации, оно изменяется только насилием.

Анатолий Васильевич заключил: христианство и коммунизм преследуют одинаковую цель — достичь правды, и на этом их сходства заканчиваются. В христианстве это стремление изначально не имело никаких оснований, кроме как идеалистических, уповающих на сверхъестественные силы. В коммунизме, наоборот, это стремление реализуемо: когда последний из классов, пролетариат, станет через упорную борьбу носителем организованного труда и государственной власти, он завоюет сладостную правду, за которую помирали предки.

Слово передали Введенскому. Он решил отвечать не на все аргументы оппонента, а лишь на некоторые из них. В его понимании, он таким образом отделил зёрна от плевел. Первым делом он сказал, что христианство — это не классовое течение, а всеобщее, обращённое ко всем слоям общества — богатым и бедным. Христианство не религия пролетариата, христианство — религия людей. Оно обращается к душе человека, а не к его материальному положению. Введенский признал: христианство извратили попы, из домов божьих сделали рассадники торговли и обмана и даже от грехов очищаются за деньги. Всё это — ненастоящее христианство, поэтому нужно обратиться к его чистому облику.

Для того чтобы понять Христа, надо приблизиться к нему духовно, то есть вплотную, надо искренне в него уверовать, и те моменты, которые кажутся неоднозначными в священных текстах, станут ясными. Поняв его, человек начнёт жить по справедливости. Сделать это удавалось немногим — даже апостолы по-разному интерпретировали его слова, например Пётр, за что Христос сказал ему: «Отойди от меня, сатана, потому что ты мыслишь не божеское, а человеческое»13. Если учение Бога не поняли, то это не означает его неверность. Настоящее христианство не исчезло, ибо оно насквозь пропитало местную публику.

Введенский мотивировал это утверждение тем, что Христос, обращаясь к человеку, хотел, чтобы у него была человеческая жизнь. Простая и на вид пустая формула. Да, она простая, но при этом глубокая. Корень всех земных коллизий, страданий и трагедий кроется в забвении человеческой равноценности и в преувеличении достоинств отдельных людей. Поэтому Бог напоминает, что все мы братья, уже в потенции, уже в связанном состоянии. Христианство сделали импотентным патриархи Тихоны и папы Львы XIII14. Надо освободиться от богохульства, вспомнить заповеди Христа и стать на праведный путь исправления.

Особенным извращением христианства Александр Иванович считал толстовство. Он не согласился с Луначарским: Толстой выступал не на стороне крестьян, а, наоборот, на стороне дворянства, при этом он мог даже не осознавать этого. Толстой описывал Христа дворянином, причём чистым, лилейным, над всем возвышающимся и ничего не замечающим, вдогонку приписывая ему непротивление злу и ничегонеделание. Это не тот Бог, который описывается в Евангелии, где он выступает как настоящий активист. Христос брал слово осуждения и называл книжников и фарисеев змиями и порождениями ехидны15. Христос входил в храм с материальным бичом и изгонял оттуда торговцев и опрокидывал их столы16. Христос мобилизовал небесные силы для борьбы с земным злом, созвав ангельские легионы, — это не есть настоящий активизм?

Когда рисуют Христа непротивленцем, ему обычно приписывают фразу «не противься злу». Это евангельское место17 равносильно переводится словами «не противься злом» — творительным, а не дательным падежом. Бог огласил господство нравственного воздействия над насильственным на грешные души.

В заключение Александр Иванович сказал, что христианство как воздух: оно облегает всю человеческую историю, им пропитана современность, ибо даже идеи марксизма, господствующие в обществе — идеи братства, бесклассового общества, коммунизма, — это и есть идеи Христа, которые напечатали атеистическим шрифтом. Когда Луначарский говорил о труде, о его необходимости, вспоминалось послание фессалоникийцам апостола Павла18. Всё, что коммунизм привносит в наш мир, есть компиляция давно сказанного самим Христом.

Докладчики выступили. Отвечая, Луначарский шёл по стопам оппонента. Введенский заявил, что христианство понимают лишь те, кто подошёл к Богу вплотную и увидел его по-своему, — именно поэтому христианство многогранно. Эта многоликость такова, что она приводит к взаимному осуждению, истреблению, ссылкам во имя Христа, непрерывному ряду виселиц. Бог — загадочный учитель, который дразнит человечество. Ему незачем было приходить две тысячи лет назад, чтобы принести учение, которое отнюдь не удобоваримое и поэтому вынуждает нас друг друга истреблять при разных истолкованиях. Если Христос не умел нормально выражаться и его учение скрыто за семью печатями, безнадёжно полагать, что сейчас Введенский откроет нам его тайну.

Введенский говорил, что послание Христа — это жить по-человечески, по-братски. Если Бог принципиально признал людей братьями, эксплуатации в обществе не должно быть. Но она есть. Вот и получается, что «признать что-нибудь принципиально — значит отвергнуть на деле». Христос признал всех братьями — факт19, но они всё равно и по сей день убивают друг друга. Поэтому его евангельское послание — плавающая над действительностью абстракция. 

С тех пор как Христа распяли на Голгофе, в общественном устройстве кардинально ничего не поменялось. Богатый остался богатым. Бедный остался бедным. Александр Иванович называл Бога действенным. Если оно так, то почему его деятельность не принесла результатов? Толстой противился борьбе, а Христос боролся. Жгучей критикой. Сила слова велика — с этим сложно спорить, но ей нельзя заставить пасть Иерихон20. Слово подготовляет народ к действиям. Христос призывал не к открытой борьбе, а к смирению и терпению. Вряд ли это называется действенностью. Введенский привёл пример, когда Бог взял бич и несколько раз ударил им торговцев и перевернул их ларьки. Возможно, это был символ — мы не знаем, но сегодня золотые купола — церковная обыденность. Попы припеваючи торгуют свечками и во всю веселятся с девицами.

Христос готовит страшный суд и мобилизует не только земные силы, но и небесные. Он заявил: «Если бы я захотел, то более десяти миллионов ангелов спустились бы меня защищать»21. На это можно ответить: «Господи, захоти». Он до сих пор не хочет. Да если бы и соизволил захотеть, ангелы всё равно бы не спустились. Силы не мобилизовал, но пообещал. Вешает лапшу на уши поныне.

Введенский сравнил христианство с воздухом. Сравнение, может быть, и удачное, но для христианства убийственное. Раз мы дышим живительной силой, то она должна как-то отражаться на нашей жизни. В зале есть как здоровые, так и больные люди, может чахоточные. Этим же воздухом дышит как вор-рецидивист, так и папа Лев XIII. Все мы дышим одинаковым христианским воздухом, хотя самочувствие и поступки у нас разные. Александр Иванович хотел сказать, что для любой моральной жизни — хорошей или плохой — нужна основа — христианство. Идея всё равно ложная, ибо за учением Христа прячется огромное количество живоглотов, которые издеваются над его Радостной вестью, а помимо него существуют многие другие религии, в конце концов громада атеистов. Выходит, мировоззрение у большинства людей далеко не христианское.

Историческое значение этого диспута очень велико. Он является отражением эпохи, когда наивная вера в небесную помощь прошла, люди бесстрашно разорвали религиозные цепи и стали сами пробивать дорогу к лучшей жизни.

Александр Иванович в своём докладе привёл мало аргументов. Он не доказал, что христианство ведёт к царству свободы. Ведь сложно это сделать, когда марксизм — экономическое учение прежде всего, а христианство — экономическое учение после всего. Марксизм нагляден, а христианство — нет. Оно работает над духовностью и мало занимается земными вещами, так как ему известно: если достичь благоденствия в голове, то на Земле всё наладится и счастье найдётся. Введенский выступал не по-богословски, отвергая субъективную диалектику и «мостики» между разумом и божеским в образе чуда и веры.

Анатолий Васильевич выглядел доказательней, несмотря на то что его контраргументы не пестрили выдающимися умозаключениями. Надо учитывать, что выступал он перед аудиторией, которая веками не вылезала из бездны неграмотности и невежества. Люди начинали просвещаться, и наивная критика религии могла объяснить им на пальцах пагубность религиозного дурмана. Луначарский предлагал конкретные действия и свободно ориентировался в священном писании, подмечая изъяны в речи митрополита. Он не опирался в докладе на небесные силы и знал, что его слушают рабочие, которые низложили царя, Временное правительство и прошли две войны. Они были уверены в своих силах и не надеялись на помощь духа, который кормил их обещаниями две тысячи лет. Их вело марксистское миросозерцание, которое доказало свою действенность самим фактом диспута. Рабочие, как хозяева, сидели в Большом театре, где до недавних пор цари созерцали прекрасных балерин. До революции эта картина была немыслимой. Луначарский являлся живым воплощением марксизма и окутал зал пролетарским духом и торжеством некогда угнетённых.

Если нашёл ошибку, выдели кусок текста и жми Ctrl+Enter.

Сноски

1 Белавин Василий Иванович (1865-1925) — первый патриарх московский и всея России после восстановления патриаршества. Призывал свергнуть Советскую власть, выступал против её политики, в частности против Брестского мира, препятствовал изъятию церковных ценностей на нужды голодающих. В 1922 году оказался на скамье подсудимых за антисоветскую деятельность. Раскаялся, признал вину и был отпущен.
2 Послание святейшего патриарха Тихона от 19 января 1918 года (с анафемой безбожникам).
3 Введенский Александр Иванович (1888-1946) — митрополит, представитель церковно-обновленческого движения, один из обвинителей патриарха Тихона.
4 Диспут прошёл 20 и 21 сентября 1925 года. Его стенограмму издали отдельной брошюрой (Луначарский А.В. Христианство или коммунизм. Диспут с митрополитом А. Введенским. – Л., 1926. – 76 с.)
5 20 сентября оппоненты диспутировали о боге и коммунизме, а 21 сентября – об идеализме и материализме. Стенограмма двух дней диспута опубликована в одной брошюре.
6 Откровение Иоанна (20, 13-15): «Тогда отдало море мёртвых, бывших в нём, и смерть и ад отдали мёртвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим. И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное».
7 Послание к Римлянам (13, 1-2): «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение».
8 Анабаптисты — перекрещенцы, радикальные сектанты периода Реформации. Отрицали крещение детей, повторное крещение в зрелом возрасте, церковные учреждения и иерархию, иконы, таинства, налоги, публичную власть. Социальная база анабаптистов — плебейство, крестьянство, радикальное бюргерство.
9 Например, Евангелие от Матфея (19, 24): «И ещё говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие».
10 Мюнстерская коммуна (1534-1535) — революционная народная власть в г. Мюнстере (Вестфалия), установленная горожанами под руководством анабаптистов против своего сеньора. Мюнстер объявили единой общиной (коммуной) «истинных христиан», прообразом грядущего тысячелетнего «царства Христова». Коммуна конфисковала в общее пользование имущество церквей, монастырей, изгнанных или бежавших богатых горожан; упразднила деньги, торговлю и обмен с целью наживы; ввела обязательную трудовую и воинскую повинность и уравнительное распределение предметов потребления; заменила моногамную семью на догматически заимствованную из библейских текстов ветхозаветную полигамию.
11 Евангелие от Луки (22, 38): «Они сказали: Господи! вот, здесь два меча. Он сказал им: довольно».
12 Бытие (11, 4-9): «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошёл Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдём же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле».
13 Евангелие от Матфея (16, 23): «Он же обратившись сказал Петру: отойди от меня, сатана! ты мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое».
14 Винченцо Джоаккино Печчи (1810-1903) — римский папа с 1878 года, который приспосабливал деятельность католической церкви к условиям буржуазного общества: устанавливал тесные связи с правящими капиталистическими кругами, тормозил развитие революционного движения, призывая к союзу труда и капитала, проповедовал вечность существования классов.
15 Евангелие от Матфея (23, 29-33): «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну?»
16 Евангелие от Иоанна (2, 15-16): «И сделав бич из верёвок, выгнал из храма всех, также и овец и волов, и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда, и дома Отца Моего не делайте домом торговли».
17 Евангелие от Матфея (5, 39-42): «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся».
18 Второе послание Павла к фессалоникийцам (3, 10): «Ибо когда мы были у вас, то завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь».
19 Послание к евреям (2, 11-12): «Ибо и освящающий и освящаемые, все – от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями, говоря: возвещу имя Твоё братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя».
20 Иерихон – один из древнейших палестинских городов, стены которого, согласно библейскому преданию, рухнули от звуков священных труб.
21 Евангелие от Матфея (26, 53): «Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?»

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: