Первые четыре месяца Советской власти. Глава II

Экспроприируем всерьёз и надолго!

Рабочие требовали заводы, но взять их не могли. Крестьяне ринулись на землю и споткнулись о многовековые порядки. Чиновники держали места и не пускали новую власть в министерства. Капитал оклемался от октябрьского удара и не собирался уходить в учебник по истории. Классовая борьба оголилась во всей красе. 

Республика разрывалась от внутренних противоречий и находилась при смерти. Объективный фактор оказался сильней её. Практика всё больше отрывалась от теории. 

Государство и новая власть

Государство не здание на Охотном ряду, а определённые общественные отношения, принявшие форму институтов. Буржуазные институты — бюрократия, армия, суды, тюрьмы — в конечном счёте удовлетворяют волю класса капиталистов. Общественные противоречия неизбежно разрывают буржуазное государство. Пролетариат организовывается и создаёт государство нового типа. Соцуправленцы становятся выборными и регулярно сменяемыми, а их зарплата не превышает среднюю зарплату рабочего. Каждый гражданин получает функции надзора и учёта, чтобы он становился бюрократом и поэтому никто не мог стать бюрократом. Госверхушка и волокита отправляются на свалку истории, где их давно ждут царские дружинники и полюдье. Пролетарское государство есть сам пролетариат и действует напрямую в его интересах. Октябрьская революция следовала этим заветам и мобилизовала людей в госорганы. А.П. Серебровский стал заместителем наркома по делам торговли и промышленности, а до этого был инженером и главным механиком завода «Л. Нобель». Работник Путиловского завода, председатель Петергофского Совета И.Г. Егоров приступил к обязанностям заместителя наркома государственного призрения1. В.П. Алексеев, токарь-путиловец, устроился в народно-революционный суд Нарвско-Петергофского района и создавал первые комсомолы. Я.Х. Христофорович, сын батрака, служил в Петроградском ВРК, а после — в Чрезвычайной комиссии под руководством Ф.Э. Дзержинского. Л.Ф. Конокотин, токарь-лекальщик орудийного завода, занял пост заместителя районного комиссариата, боролся с преступностью и пьянством. Совнарком первое время являлся не только своеобразной биржей труда, но и центром пролетарской помощи. После Октября в Москву приехала девушка с дальнего севера. Она спросила, правильно ли её односельчане организовали совет, после того как пошёл слух, что всюду в России устанавливается Советская власть. Она получила ответы на все вопросы и отправилась в обратный путь2. Большевики не прохлаждались в сторонке. 11 ноября 1917 года Секретариат ЦК партии писал Проскуровскому комитету РСДРП(б): «Все наличные силы временно отвлечены крупнейшей работой по созданию нового правительства и налаживанию этого громадного технического и политического аппарата»3. Секретариат буквально обескровили, когда отправили его рядовых членов на работу в правительство.

Несмотря на все усилия, теория не оправдалась практикой. Широчайший слой тружеников не смог войти в старый госаппарат и полностью его снести. На высокие посты брали только квалифицированных рабочих, которые владели грамотой и счётом и составляли 21% от общего количества4. Остальные рабочие не имели образования и получали простую работу, где от них не требовали специфических знаний.

Они не могли полностью взять власть, даже если работали в правительстве, потому что большинству для настоящей диктатуры нужны знания и навыки, а не механическое выполнение функций.

Они бы закостенели, как бюрократы, которых сменили, а не стали живительной силой, которая сделала бы новую власть инициативной, энергичной и всесторонне развитой. Пока не хватало ресурсов для масштабной организации народного просвещения, но Советская власть посадила рабочих за школьную скамью. Н.К. Крупская и А.В. Луначарский возглавили наркомат просвещения и оказались на передовой. Политпросвет в связке с рабочими центрального района Петрограда составил «Грамоту гражданина» — курс, который должен освоить каждый для успешной работы в госорганах. Повсеместно создавали кружки, где всякий мог приобщиться к народной письменности и арифметике. Провели реформу правописания декретом «О введении новой орфографии». Новые правила упростили освоение русского языка5. На развитие образования и народного просвещения на 1918 год ассигновали в 9 раз больше средств, чем при Временном правительстве, и в 18 раз больше, чем в последний раз при Николае II6

Проблемы не исчерпывались кадровым голодом. Госорганы пустовали и не ведали, что творится. Крупская вспоминала: «Я помню, как мы “брали власть” в министерстве народного просвещения, в котором никаких служащих, кроме курьеров да уборщиков, не оказалось. Мы ходили по пустым комнатам — на столах лежали неубранные бумаги…»7 Министерства страдали волокитой и соблюдением мелочных формальностей. Они брались за дела да с трудом преуспевали в них. Остро стояла нехватка финансирования, но имелось огромное количество свободных средств. В.Р. Менжинский, заместитель наркома финансов, жаловался: «Товарищи постоянно обращаются ко мне за парой тысяч, вместо того чтобы использовать сотни миллионов, находящихся в их полном распоряжении. Чтобы получить деньги, каждый народный комиссар должен вытребовать смету неизрасходованных кредитов за ноябрь месяц по своему министерству. В некоторых министерствах… есть миллионные сметы на чрезвычайные и экстренные расходы с самыми разнообразными назначениями, вплоть до защиты Петрограда от большевиков. Отсюда и можно брать суммы…»8 Люди, которые искусно владели станком или строили подпольные сети под носом жандармов, не знали, к кому обращаться в обычном министерстве! Они шли не прямо в банк, а нагружали своих «соседей» просьбами.

Демократия сжималась и урезалась нищетой и неграмотностью рабочих. Государство с его чиновничеством отмирать не собирались. Бюрократы оставались как социальный слой, имели свои интересы и противились новым порядкам. 

5 декабря Петроградский ВРК перехватил телеграмму членов «Малого совета министров» — они призывали чиновников саботировать Советскую власть во всероссийских масштабах9. Госслужащие участвовали в забастовках, не выходили на работу, прятали бумаги. Порой количество бастующих доходило до 10 тысяч человек. Ими руководили антибольшевистские организации, с которыми боролись не только городские ВРК, но и правительство. Приняли постановление, согласно которому к тем, кто долго не выходил на работу по неуважительным причинам, применялись санкции вплоть до увольнения. Без работы и пенсии остались 80 служащих наркомата иностранных дел10. Широко практиковалось выселение уволенных из казённых квартир при предоставлении им двух недель на поиск жилплощади11. В министерствах боролись с коррупцией, проверяли сметы и отчёты. 20 ноября арестовали управляющего Военмином A.А. Маниковского и начальника генштаба генерала B.В. Марушевского. Вместе с ними уволили бюрократов, уличённых в расхищении народного имущества12. Служащие морского министерства были смелей: они отказались передать П.Е. Дыбенко кассы, ключи, шифры и дела. Разговаривать с ними не стали. Капитан первого ранга С.А. Кукель, контр-адмирал Д.Н. Вердеревский, начальник морского генштаба А.П. Капнист были заключены под стражу. Многие бюрократы ещё до революции получили жалованье авансом, до 1 января 1918 года, а на работу выходить перестали. Деньги надо было вернуть ведомствам. СНК не церемонился: «Перед арестами и преданием революционному суду не останавливаться. Предложить служащим, получившим жалованье вперёд, или 1) работать, подчиняясь власти правительства, или 2) вернуть деньги. Если откажутся — судить их как воров народного имущества»13.

Русская православная церковь не отставала от своих друзей.

Наркомат государственного призрения14 размещал раненых, прибывших с восточного фронта. Помещений не хватало. А.М. Коллонтай обратила внимание на пустующую Александро-Невскую лавру и отправила к ней делегацию на переговоры.

Священники взялись за оружие, и красногвардейцы ответили тем же. Началась перестрелка. Попы отстрелялись и пошли крёстным ходом по Невскому проспекту. Большевики с ними так и не договорились15.

В банковском деле была аналогичная ситуация. Директора Госбанка И.П. Шипова арестовали: он систематически отказывался отпускать деньги. На его место назначили Г.Л. Пятакова, выходца из семьи инженера-технолога16

Во время революции некогда хитрить и деликатничать. Форсированными темпами к январю 1918 года нивелировали вредительство чиновников, но заменили их на партийцев или пролетариев только частично. Большевики всё ещё нуждались в старых специалистах, но не давали им раскатывать губу. Уволенные служащие могли вернуться на свои рабочие места, только если им не нашли замену и их взяли под ответственность профсоюзы. Случались и эксцессы вроде перестрелок гвардейцев с монахами, но в целом транзит власти шёл бескровно: сами рабочие и солдаты противились винтовкам. И.В. Скоринко, потомственный путиловец, вспоминал: «Расстрел был чужд нам. На cолдат, которые требовали его, мы смотрели с омерзением»17.

Советская власть установилась в стране за четыре месяца. Во многих районах она продвигалась мирно, но в некоторых встретила сопротивление: на Украине, Северном Кавказе, Дону, Южном Урале. Легче всего она шла по промышленным районам с крепким рабочим классом — в Московской, Владимирской, Нижегородской, Костромской губерниях. Дело обстояло сложнее в центрально-чернозёмном районе с крепко осевшими кулаками и в Белоруссии, где рабочий класс был слабым и малочисленным18. Молдавия, Поволжье, Закавказье, Средняя Азия, Казахстан, Сибирь, Дальний Восток подхватили эстафету, и советы объяли всю страну.

Экономика и рабочий контроль

Надстройка революционно вмешалась в основание общества, но если бы она не взяла экономику, то государство не продержалось бы на плаву и двух месяцев: каким бы активным ни был рабочий, ему надо есть и спать под крышей. Предстояло создать кузницу вольных тружеников — плановую экономику. При социализме общественная собственность позволяет вести производство планомерно и на благо направителя планомерности — организованного общества. Производство ведётся сообразно потребностям социума и отдельных его членов и обеспечивает безбедное существование и свободное развитие каждого. Производство осуществляется кооперацией рабочих, которые тратят больше времени не на работу, а на политическую жизнь, реализуя интересы и потребности коллектива. Они повсеместно контролируют производство и распределение продуктов, повышают производительность труда, обобществляют делом, а не словом средства производства19. На практике заводы и фабрики принадлежали частникам. Отобрать их можно было, но кончилось бы это плачевно. Объективные условия не переплюнешь. Недальновидно передавать заводы рабочим, когда они не умеют ими управлять и не знают социальных гарантий. Совнарком 8 ноября увеличил на 100% пенсии рабочим, которые пострадали от несчастных случаев, 12 ноября закрепил восьмичасовой рабочий день, а 16 ноября декретировал выдачу денег на оборудование санаториев и профилакториев при каждом заводе20.

Началась работа над положением о рабочем контроле. Вообще, ещё до Октябрьской революции «фабриканты стали считаться с мнением рабочих, а рабочие привыкли очень настойчиво напирать на них», но это происходило неорганизованно. Капитал утекал за границу, заводы закрывались, росло количество экономических забастовок: если на самом пике Февраля в стачках участвовало 700 тысяч рабочих, то в октябре, ещё до начала петроградских событий, — более 1,2 миллиона21. Чем сильней рабочие давили, тем больней им доставалось. Большевистская «Правда» пестрила сообщениями о несчастьях. Рабочие судженских копей, принадлежавших Л.А. Михельсону, сообщали, что они сместили администрацию и взяли контроль, но остались без средств к существованию: «Совет солдатских депутатов и союз служащих 29 апреля устранили 9 человек администрации копей вследствие преступного ведения дела, которое грозило остановкой копей. Управление возложено на совет инженеров, техническое совещание под непосредственным контролем Совета… Комиссия томских руководящих организаций, расследовав, подтвердила наше решение… Михельсон телеграммой 11 мая отказал рабочим расчёт. Мы требуем полной реставрации, иначе копям грозит анархия, а рабочим — бедствия… Копи работают на оборону: суточная добыча — 135 000 пудов, остановка грозит движению дорог, ходу заводов»22. 23 ноября 1917 года Петроградское общество фабрикантов, чувствуя, что его конец близок, обязалось закрывать заводы, на которых рабочие пытались установить контроль23. 30 декабря 1917 года большевики разоблачили заговор горнопромышленников Урала, сидевших в Екатеринбургском бюро. Заводоуправления прекращали высылать деньги заводам или даже закрывали их, если были хоть какие-то намёки на рабочее самоуправление24. Областной Совет арестовал заговорщиков, опечатал бюро, запустил остановленные производства.

В Смольном созвали комиссию по вопросу легализации рабочего контроля. Председательствовал В.И. Ленин, участвовали А.Г. Шляпников, В.В. Шмидт, М.П. Томский и другие. Предлагалось три варианта. Первый — государственная форма рабочего контроля над всеми предприятиями. Второй — чистый рабочий контроль, но только над крупными предприятиями. Третий, ленинский, — чистый рабочий контроль над всей промышленностью, ничем и никем не ограниченный. Утвердили третий вариант. Учитывая, что рабочий контроль не подразумевал сплошную национализацию, ограничивать его не следовало. Пусть пока заводы принадлежат частникам, а рабочие спокойно учатся руководить производством без страха перед голодом. Они приобретут опыт и знания. После этого, по плану большевиков, начнут экспроприацию и на деле установят общественную собственность. 14 ноября Советское правительство приняло декрет о рабочем контроле, который легализовал низовой контроль над производством, учётом и распределением.

Фабрично-заводские комитеты обосновались на производствах, но с трудом координировали свои действия с центром. По веянию большевиков предложили создать Высший Совет Народного Хозяйства (ВСНХ) — центральный орган планирования, который руководил бы всей экономической деятельностью. Он определял развитие, разрешал наиболее общие вопросы, общался с заграничными «партнёрами». Поначалу его роль была незначительной, так как экономика оставалась рыночной. Декрет об организации ВСНХ опубликовали 18 декабря 1917 года.

В январе прошла конференция фабрично-заводских комитетов. Они приняли резолюцию о национализации — под ней подразумевали расширение рабочего контроля. Впредь фабкомы не только следили за учётом и распределением, но и полностью брали в свои руки управление производством25.

Это «управление» проводилось без экспроприации частной собственности — настоящая национализация началась позднее, летом 1918 года. Фабрики Ликинской мануфактуры у Орехова-Зуева, Путиловский завод в Петрограде, некоторые предприятия Урала стали одними из первых, в которых успешно воплотили положения этой резолюции26

Небольшое исключение. Банки национализировали сразу и без колебаний. Причин несколько: 1) Госбанк — неотъемлемая часть аппарата социалистического учёта и контроля, ибо он принимает финансовые отчёты и перераспределяет средства по отраслям; 2) Капиталисты намеревались изъять вклады и подвести страну к экономическому краху; 3) Денежные вклады и текучесть капитала должны стать прозрачными. В Петрограде работало 28 банков. Символично, что занять их поручили И.В. Сталину27. Как прошла операция, вспоминал В.Д. Бонч-Бруевич: «Коменданту Смольного т. Малькову я предложил отвести хорошее помещение, совершенно изолированное от публики, в котором велел приготовить 28 коек, столы, стулья, и сказал, чтобы он был готов принять 28 человек на довольствие и, прежде всего, к утру приготовил чай и завтрак. Вскоре комиссар финансов назначил новых работников в банки. Многие из тех арестованных директоров выразили желание продолжать работу и при Советской власти и сейчас же были освобождены из-под ареста. В банки ввели комиссаров, и работа продолжалась постольку, поскольку это было нужно для концентрации всех денежных средств и операций в Госбанке»28

Положение о рабочем контроле, новый Госбанк и вежливые просьбы Красной гвардии позволили до середины 1918 года национализировать большую часть текстильной, металлургической, химической, машиностроительной, сахарной, нефтяной и угольной промышленности. Ленин восклицал: «Красногвардейская атака на капитал!»29 Однако радовались недолго. Экономический кризис, который усугублялся войной и политической нестабильностью, свёл на нет попытки правительства преобразовать частную собственность в общественную: заводы закрывались, фабкомы зачастую не справлялись с возлагаемой на них нагрузкой, капитал продолжал утекать за бугор. Количество рабочих медленно, но уверенно снижалось: если 1 января 1917 года рабочих в Петрограде было 400 тысяч, то 1 января 1918 года их стало 340 тысяч, а 1 сентября 1918 года — 120 тысяч30. Тенденция удручающая. На наш взгляд, распыление рабочего класса способствовало выделению номенклатуры и огосударствлению собственности в Советской России. Обстановка не предполагала «ленинского» перехода к социализму. При агрессивном капиталистическом окружении, в условиях слабой экономики и внутреннего раздора невозможны «обобществление на деле» и передача власти общинам вольных тружеников. Форсированная централизация — единственный шанс спасти республику от полного уничтожения.

Большевики и крестьянское дело

Не так давно отменили крепостное право и загнали крестьян в ипотеку, передав им 138 млн десятин земли под 6% годовых. Дворянство оставило за собой 101 млн десятин. Оставшиеся 156 млн принадлежали государству и церкви. Крестьяне составляли 77% населения и теснились на 34% земли, тогда как дворяне составляли 1,5% населения и шиковали на 25% земли31. До реформы Столыпина крестьяне выкупили только 29 тыс. десятин, после неё — ещё 8 млн десятин32. Это значит, что крестьяне остались временнообязанными и де-факто не получили личной свободы. Деревня задыхалась от земельного голода. Крестьяне привязались к отрезкам и «свободно трудились» на прежнего барина. Круговая порука загоняла их в угол, как скот перед забоем. За спасением они шли к попам, которые набивали их головы религиозным опиумом. Патриархат принижал достоинство женщины до посудомоечного уровня. Крестьяне влачили нищенское и убогое существование и в корне отличались от рабочего класса. Первые имеют домик, грядку, плуг, может быть даже лошадь, а вторые ничем не обладают, кроме как своей рабочей силой и койкой в бараке. Крестьянам есть за что цепляться, рабочим нечего терять. Первые не заинтересованы в коренном переделе общества, вторые готовы отдать за него жизнь. Неимоверно трудно объединить эти классы и направить их против врага. Но это возможно. Во-первых, сделать ставку на беднейшее крестьянство как на наиболее близкий классовый элемент на селе. Во-вторых, вовлечь беднейшее крестьянство в правительство под руководством рабочих. В-третьих, создать крепкий экономический союз города с деревней. Пока нет прочных связей между двумя классами, пойти дальше к социализму не получится.

Ещё с весны 1917 года крестьяне стабильно огораживали помещиков: сеяли там, где нельзя было, рубили то, что им не принадлежало, продавали всё помещичье, что попадало в руки. 

Большевикам оставалось формализовать эти процессы. 25 октября приняли ленинский декрет о земле, чем освободили крестьян от долговой кабалы и возвели для коммунистов крепкое основание в деревне. Этим выполнили и другую стратегическую задачу. 60% земли помещики заложили в банки33, поэтому декрет о земле — удар по господству финансовой буржуазии. Легализация крестьянского «разделяй и властвуй» затягивалась. И.А. Теодорович, первый нарком земледелия, покинул пост после неразберихи с Викжелем34; на его место назначили А.Г. Шлихтера, но письмо до него не дошло, и он долгое время не возвращался из Москвы35. Совнарком частенько беспокоили крестьянские ходоки с расспросами. Землю им брать разрешили, а классы на селе не разграничили, против кого бороться — не обозначили. С кулаками разговор очевидный: «Хорош сидеть на моей шее, возьми вилы да сам работай, а не меня эксплуатируй». А как относиться к середнякам? Они, по сути, не богатые и не бедные. Ленин в «Ответе на запросы крестьян» сказал, что середняк — это не враг социализма, а его потенциальный друг. Из ста середняков только один становится кулаком, поэтому им выгодней пойти навстречу Советской власти, нежели дальше гнаться за золотым тельцом. Середняки были не готовы сделать шаг, пока к некоторым волостным комитетам цеплялись паразиты, злоупотребляющие властью. Ленин призывал крестьян самостоятельно и всемерно брать власть в свои руки и очищать сельские советы от живоглотов. 

В ноябре-декабре 1917 года в Петрограде проходил II Всероссийский съезд крестьянских депутатов. Перевес был за эсерами: присутствовало 350 левых эсеров, 305 правых эсеров, 91 большевик и 44 беспартийных36. Крестьяне решали, поддерживать ли политику Совнаркома. Ленин выступил на съезде три раза. Он ответил на нападки правых эсеров, которые пугали делегатов: «Когда я пришёл сюда, я слышал часть речи последнего оратора, который, обращаясь ко мне, сказал вам, что я хочу разогнать вас штыками. Товарищи, Россия выросла из того, чтобы кто-нибудь управлял ею. Вы знаете, что, с тех пор как армия сумела обратить оружие для завоевания свободы, с тех пор как крестьяне, одетые в солдатские шинели, могут собираться и столковываться с крестьянами, не носящими таких шинелей, нет такой силы, которая могла бы покорить волю народа, волю крестьян и рабочих»37. Ленин добавил: политика СНК будет проводиться и дальше в интересах крестьян, но для этого её надо одобрить. Левые эсеры поколебались, правые повозмущались, но большинством голосов поддержали решения II Всероссийского съезда Советов и политику большевиков. На съезде также приняли резолюцию левых эсеров о принципе уравнительного землепользования. Большевики проголосовали за неё и показали этим, что не пойдут против крестьян. Левым эсерам — А.Л. Колегаеву, П.П. Прошьяну, И.З. Штейнбергу — второй раз предложили войти в СНК. Они согласились, но «оказались вынуждены порвать с правым крылом своей партии»38. Крестьяне отбросили сомнения в новой власти, когда левые эсеры пошли на союз с большевиками. При съезде создали крестьянский Исполнительный комитет, который в полном составе вошёл во ВЦИК. После всех политических перипетий правительство стало разношёрстней как с классовой, так и с национальной перспективы. Что уж там говорить! Раньше евреям нельзя было выезжать за черту оседлости, а теперь львиная доля Совнаркома состоит из них. Еврейское национальное государство само себя не построит.

Нации и самоопределение

2 ноября СНК принял декларацию прав народов России — она в законодательном порядке установила равноправие всех национальностей страны и их свободное развитие. Каждая нация получила право на самоопределение. В декабре 1917 года признали государственную независимость Украины и Финляндии. Сталин, народный комиссар по делам национальностей, в своём докладе «О независимости Финляндии» на заседании ВЦИК 22 декабря говорил: «Понятно, что Совет Народных Комиссаров не мог иначе поступить, ибо если народ, в лице своих представителей, требует признания своей независимости, то пролетарское правительство, исходя из принципа предоставления народам права на самоопределение, должно пойти навстречу»39. В обращении «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока!» традиции и вера объявлялись частными и неприкосновенными делами. Советская власть вывела русские войска из Турции и Персии, а декретом от 29 декабря 1917 года «О Турецкой Армении» признала право турецкого населения Армении на самоопределение40. В стране, терзаемой национальными противоречиями, декретирование самоопределения наций — единственный шанс примирить народы. Самоопределение подразумевает отдельное национальное государство. Это не отправка наций в свободное плавание, а задел на будущее. Они, освободившись от угнетения центра, отдадут приоритет своим интересам, а не интересам избранной нации. Они лучше организуют свою жизнь, чем кто-то другой, ибо веками живут на одних территориях и соблюдают одни и те же традиции. Если нации откажутся оставаться с Советской Россией, им никто мешать не станет. Если они останутся с ней, принцип самоопределения сделает их полноправными субъектами политики, а не марионетками в руках сильных. Этот принцип нельзя делать аксиомой: его применение зависит от конкретных обстоятельств, — но ясно одно: не может быть свободен народ, угнетающий другие народы. 

Расставим акценты 

Близился первый Новый год Советской власти. Работяги должны были осваиваться на предприятиях и постепенно возвышаться до уровня социалистических директоров.

На деле получилось, что рабочий контроль медленно, но верно перерождался в контроль государственный.

Частная собственность не обобществлялась, а огосударствлялась. Большинство рабочих было неграмотно и бессильно перед реакцией капитала. Масло в огонь подливали экономический кризис, который распылял рабочий класс, и затяжная война, которая вынуждала сращивать капитал с государством. 

В госорганах не удалось полностью заменить закостенелых бюрократов на пролетарских. Это было возможно только массовым просвещением людей и лучшими социальными условиями, на реализацию которых не хватало ресурсов. Старые специалисты оставались, и власти приходилось с ними считаться.

Декрет о земле не ослабил, а обострил классовое расслоение в деревне: имущество помещиков расхищалось, кулачество обогащалось, сельское хозяйство дробилось. Кулак имел несколько подводов и вёз домой обозы барских ценностей, а бедняк и середняк не поспевали на пир и получали объедки. Волостные комитеты с ненасытной жадностью и неравномерно делили землю между хозяйствами. Уравнять землепользование, уничтожить кулачество и совершить социалистическую революцию на селе — неподъёмный груз, свалившийся на плечи крестьян.  

Национальные противоречия не находили своего разрешения в рамках империи, руководимой «титульной» нацией. После революции они с новым размахом посеяли смуту между окраинами и центром. Парад суверенитетов мог оставить Россию наедине с прусским милитаризмом.

Все дороги вели к централизации власти, но сначала следовало взять её во всех отношениях.

В третьей главе мы расскажем, как создавалась советская жандармерия, почему большевики законно разогнали Учредительное собрание и после каких событий Максим Горький назвал Ленина «бессовестным авантюристом».

Источники

Труды государственных и политических деятелей 

1. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – 5-е изд. – М., 1967. – т. 32, 35, 36.

2. Сталин И.В. Сочинения. – М., 1947. – т. 4.

Источники личного происхождения

3. Горбунов Н.П. Как работал Ленин. – М., 1975. – 20 с.

4. Коллонтай А.М. Из моей жизни и работы: воспоминания и дневники. – М., 1974. – 364 с.

5. Кононов А.Т. Рассказы о Ленине. – Л., 1980. – 93 с.

6. Михалков С.В., Виноградов А.А. Жизнь Ленина: избранные страницы прозы и поэзии – М., 1980. – т. 1.

7. Утро страны Советов. Воспоминания участников и очевидцев. Сост. М.П. Ирошников. – М., 1988. – 499 с.

Нормативно-правовые акты

8. В.И. Ленин и ВЧК. Сборник Документов (1917-1922). Под ред. Ю.А. Ахапкина. – М., 1987. – 679 с.

9. Декреты Советской власти. Под ред. С.Н. Валка, И.В. Загоскиной. – М., 1957. – т. 1.

10. Национализация промышленности в СССР. Сборник документов и материалов. Под ред. И.А. Гладковой. – М., 1954. – 832 с.

Газетные издания

11. «Известия». – № 223 от 12 ноября 1917 г.

12. «Новая жизнь». – № 181 от 15 ноября 1917 г.

Литература 

13. Волобуев П.В. Пролетариат и буржуазная Россия в 1917 г. – М., 1964. – 358 с.

14. Давид Мандель. Петроградские рабочие в революциях 1917 года. – М., 2015. – 545 с.

15. Егоров А.Г., Ильичёв Л.Ф. Владимир Ильич Ленин. Биография. – 8-е изд. – М., 1987. – т. 2.

16. Ирошников М.П. Председатель Совета Народных Комиссаров. – Л., 1974. – 455 с.

17. Ирошников М.П. Создание советского центрального государственного аппарата. – Л., 1966. – 291 с.

18. Пашуто В.Т., Итенберг Б.С. Иллюстрированная история СССР. – М., 1980. – 494 с.

19. Соболев П.Н. Ленин о союзе рабочего класса и крестьянства. // Вопросы истории. – 1960, №4. – с. 43-58.

20. Советская историческая энциклопедия. Под ред. Е.М. Жукова. – М., 1973. – т. 14.

21. Суворин А.С. Русский календарь на 1917 год. – П., 1916. – 407 с.

22. Шигалин Г.И. Военная экономика в Первую мировую войну. – М., 1956. – 332 с.

Если нашёл ошибку, выдели кусок текста и жми Ctrl+Enter.

Сноски

1 Ирошников М.П. Председатель Совета Народных Комиссаров. – Л., 1974. – с. 92, 97.
2 Кононов А.Т. Рассказы о Ленине. – Л., 1980. – с. 68.
3 Ирошников М.П. Создание советского центрального государственного аппарата. – Л., 1966. – с. 269.
4 Суворин А.С. Русский календарь на 1917 год. – П., 1916. – с. 130.
5 Например, исключили букву Ъ в конце слов и частей сложных слов, но сохранили её в середине слов в значении отделительного знака.
6 Утро страны Советов. Воспоминания участников и очевидцев. Сост. М.П. Ирошников. – М., 1988. – с. 31.
7 Михалков С.В., Виноградов А.А. Жизнь Ленина: избранные страницы прозы и поэзии. – М., 1980. – т. 1, с. 390.
8 Ирошников М.П. Создание советского центрального государственного аппарата. – Л., 1966. – с. 195.
9 В.И. Ленин и ВЧК. Сборник документов (1917-1922). Под ред. Ю.А. Ахапкина. – М., 1987. – с. 77.
10 «Новая жизнь». – № 181 от 15 ноября 1917 г.
11 «Известия». – № 223 от 12 ноября 1917 г.
12 Ирошников М.П. Создание советского центрального государственного аппарата. – Л., 1966. – с. 202.
13 Там же. – с. 201.
14 Наркомат государственного призрения распределял раненых с фронта, защищал детство и материнство, отстаивал интересы рабочих и выплачивал пенсии. Его председателем стала А.М. Коллонтай по инициативе В.И. Ленина.
15 Коллонтай А.М. Из моей жизни и работы: воспоминания и дневники. – М., 1974. – с. 334.
16 Интересы вкладчиков не пострадали, потому что защищались декретом СНК «О национализации банков» от 14 декабря — в нём также установили порядок слияния частных банков с Госбанком и объявили банковское дело монополией государства.
17 Давид Мандель. Петроградские рабочие в революциях 1917 года. – М., 2015. – с. 383.
18 Советская историческая энциклопедия. Под ред. Е.М. Жукова. – М., 1973. – т. 14, с. 434-449.
19 Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – 5-е изд. – М., 1967. – т. 36, с. 171.
20 Утро страны Советов. Воспоминания участников и очевидцев. Сост. М.П. Ирошников. – М., 1988. – с. 29.
21 Волобуев П.В. Пролетариат и буржуазная Россия в 1917. – М., 1964. – с. 239.
22 Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – 5-е изд. – М., 1967. – т. 32, с. 123.
23 Давид Мандель. Петроградские рабочие в революциях 1917 года. – М., 2015. – с. 451.
24 Национализация промышленности в СССР. Сборник документов. Под ред. И.А. Гладковой. – М., 1954. – с. 152.
25 Давид Мандель. Петроградские рабочие в революциях 1917 года. – М., 2015. – с. 461.
26 Национализация промышленности в СССР. Сборник документов. Под ред. И.А. Гладковой. – М., 1954. – с. 291.
27 Тифлисская экспроприация – нападение на карету казначейства 13 июля 1907 года в Тифлисе, организованное большевиками, в том числе Сталиным. Прошло успешно. На нужды партии тогда украли в пересчёте на нынешний курс примерно 5 млн долларов.
28 Михалков С.В., Виноградов А.А. Жизнь Ленина: избранные страницы прозы и поэзии. – М., 1980. – т. 1, с. 392.
29 Пашуто В.Т., Итенберг Б.С. Иллюстрированная история СССР. – М., 1980. – с. 285.
30 Давид Мандель. Петроградские рабочие в революциях 1917 года. – М., 2015. – с. 470.
31 Суворин А.С. Русский календарь на 1917 год. – П., 1916. – с. 85.
32 Там же. – с. 164.
33 Соболев П.Н. Ленин о союзе рабочего класса и крестьянства // Вопросы истории. – 1960, №4. – с. 45.
34 Викжель отказался отправлять Красную гвардию в Москву, потому что не хотел разжигать гражданскую войну. Это поколебало некоторых большевиков, в том числе Теодоровича. Подробнее об этой ситуации мы рассказали в первой главе.
35 Михалков С.В., Виноградов А.А. Жизнь Ленина: избранные страницы прозы и поэзии. – М., 1980. – т. 1, с. 395.
36 Советская историческая энциклопедия. Под ред. Е.М. Жукова. – М. 1965. – т. 3, с. 884.
37 Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – 5-е изд. – М., 1967. – т. 35, с. 140.
38 Утро страны Советов. Воспоминания участников и очевидцев. Сост. М.П. Ирошников. – М., 1988. – с. 24.
39 Сталин И.В. Полное собрание сочинений. – М., 1947. – т. 4, с. 23.
40 Утро страны Советов. Воспоминания участников и очевидцев. Сост. М.П. Ирошников. – М., 1988. – с. 30.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: